Кикины

История семьи. История рода

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Дети с Арбата

МЫ ПОМНИМ

В этой части повествования я хочу познакомить читателей с замечательными людьми, которых я узнала благодаря своему чудесному дедушке. К сожалению, не все вошли в эти записки. Некоторые, мне просто не запомнились. Повторюсь, записки охватывают лишь двадцать лет жизни, период с 1950 по 1970 годы, то есть мое раннее детство и юность. О других дедушкиных приятелях и знакомых, я, к сожалению, не смогла найти материалы. Простое перечисление имен, для вас, уважаемые читатели, не будет полезным и интересным. Согласитесь?

1956 год. Мне шесть лет. На Арбат к дедушке в гости зашел старый друг, я его видела впервые - известный китайский поэт Эми Сяо. Даже помню, что разговаривали они в маленькой комнатке за круглым столом, попивая чаёк. Эми Сяо с дедушкой познакомился на Дальнем Востоке, когда тот работал спецкором газеты «Правда».

Почему запомнила этого человека? Видимо, внешность его была так необычна, что врезалась в память. Эми Сяо сказал: «Вот у вас уже закончилось, а у нас начинается». Конечно, тогда я не могла знать, о чем идет речь. Впоследствии поняла - «Сталинское время репрессий закончилось, а в Китае только начиналась «культурная революция Мао».

ЭМИ СЯО (СЯО САНЬ) (1896-1983)

Китайский поэт и публицист, политический деятель. В 1922-1924 и 1928-1939 гг. жил в СССР, преподавал в Коммунистическом университете трудящихся Востока, Московском институте востоковедения. Один из авторов и инициаторов проекта латинизации китайской письменности. (При подготовке страницы использована книга: Конрад Н.И. Неопубликованные работы. Письма. Москва: РОССПЭН, 1996. Стр. 294, 500).

Этот китаец был одет «с иголочки», от него исходил тонкий аромат одеколона.

Когда я повзрослела, то из дедушкиных рассказов об этом человеке узнала, что на китайский язык он перевел сочинения А.С.Пушкина и В.В.Маяковского, в совершенстве владел несколькими европейскими языками, был в эмиграции сначала во Франции (первая жена была француженкой), а потом - в Германии, женившись на немке. Начав свои записи, в Интернете случайно наткнулась на дедушкину статью об Эми Сяо, которая была опубликована в Литературной энциклопедии, вышедшей в 1939 году. Вот эта статья, подписана так, как часто подписывал свои материалы В.Я.Ходаков – В.Х.

СЯО Эми [Сяо Сань, 1899—] — китайский революционный поэт и литературовед. Р. в дер. Сянсян (провинция Хунань). Окончив учительскую семинарию, три года учительствовал. Принял участие в антияпонском движении «4-го мая 1919» и в движении «литературной революции». Писать С. начал рано. В 1919 он — деятельный участник студенческой газеты «Сян-цзян ревю», выходившей под редакцией Мао Цзе-дуна. Совместная учеба и общение с Мао и другими помогли С. стать поэтом-революционером. Великая Октябрьская социалистическая революция в СССР и национально-освободительное движение Китая оказали на С. большое влияние. С. начал изучать марксизм-ленинизм. В поисках заработка и образования С. в 1920 уехал во Францию, где прожил два года в тяжелых материальных условиях; побывал также в Бельгии и Германии. В 1922 С. вступил в КП Китая, затем в КП Франции. В том же году С. направился в Москву. Здесь он поступил в КУТВ. В 1923 С. вступил в ВКП (б).
Летом 1924 С. вернулся в Китай, где вел подпольную партийную и комсомольскую работу, был членом ЦК Кит. КСМ. В это время С. опубликовал ряд публицистических статей в партийных и комсомольских органах, писал агитки, листовки в стихотворной форме и т. п. В 1928 С. возвращается в СССР. Редактировал журнал «Интернациональная литература» на китайском языке. С. — автор ряда поэм о борьбе китайского народа против японских захватчиков, о героизме китайской Красной армии, ныне народно-революционной 8-й армии, о мужестве безымянных бойцов, сражающихся за свободу Китая, о героизме испанского народа, сражающегося против франкистов, об интернациональной солидарности международного пролетариата. В стихотворении «Крезо-Шанхай» С. касается вопроса о судьбах китайской революции. В трех «Шанхайских колыбельных песнях» ярко обрисована тяжелая бесправная жизнь шанхайских рабочих, их преданность Советам. В «Нанкин род» звучит ясно осознанная массами классовая непримиримость. «Вата», «Память кантонской коммуны» раскрывают картины героической борьбы пролетариата и крестьянства. Жизнь и борьба крестьянства запечатлены в стихах «Тетушка Чжан приняла решение», «Судьбой осужденные» (или «Наша судьба такая») и др. Стихи «Песня рабочих и крестьян Манчжурии» и «Военный марш» пылают безграничной ненавистью к империалистическим захватчикам. Страстность, переходящая местами в героический пафос, сообщает стихам С. глубокую эмоциональность и убедительность. Они волнуют и зовут к борьбе. Свое восхищение страной строящегося социализма, ее вождями, ее счастливой жизнью С. изливает в целой серии стихов. С. — переводчик гимна «Интернационал» на китайский язык и автор массовых песен и стихотворений, написанных на народном, простом и ясном языке, зачастую в старой народной, но нередко и в совершенно новой форме.
«Я пишу, — подчеркивает С. в предисловии к книжке своих стихов, — самым популярным языком и во многих статьях прибегаю к старой народной форме, конечно, с новым содержанием, чтобы литература действительно была массовой». С. — политический поэт и глубокий лирик. Многие стихи и прозаические произведения С. переведены на русский язык, языки народов СССР и ряд европейских языков. С. — один из инициаторов латинизации китайской письменности, латинизации, основанной на разговорном языке народных масс и к-рая в противовес непреодолимо трудной иероглифической письменности должна стать орудием для поднятия культурного уровня китайского народа.
Библиография: I. Стихи, изд. «Огонек», М., 1932 (в перев, на русский яз. А. Ромма); Стихи, изд.  ГИХЛ [М.],  1932 (в том же переводе);  За Советский Китай (сб. стихов), Дальгиз [Хабаровск], 1934 [в перев. А. Ромма]; Стихи Сяо Саня, сб. на кит. яз., Дальгиз [Хабаровск], 1934, Кровавое письмо (сб. стих., изд. Гослитиздат, М., 1935) (в перев. на рус. яз. А. Ромма). Совместно с А. Смэдли, Рассказы о Китае, Харьков, 1934.В. Х.
Не часто Интернету поют дифирамбы. Но такая находка – дорогого стоит!!! Не правда ли?

Но не прошло и нескольких дней, как мне снова повезло. Как-то ночью я решила продолжить поиски и найти хоть какое-то упоминание о Василии Дмитриевиче Кобеце.

В 60-70-х годах дядя Вася часто бывал у нас, и я о нем очень хорошо помню. Он был «шахматным композитором», так величали тех, кто сочинял шахматные задачи.

Дядя Вася был всегда подтянут, элегантен и предельно скромно одет. Создавалось впечатление, что жилья в Москве у него нет, к счастью, он, дневал и ночевал у нас. Бабушка радушно принимала дедушкиного приятеля, которого судьба, очевидно, сильно побила и потрепала. Никогда Василий Дмитриевич не жаловался. Но дедушка-то наш, конечно, знал, что пришлось пережить этому скромному и красивому человеку.

Итак, набрав в поисковой системе компьютера - Василий Дмитриевич Кобец – «шахматный композитор», я увидела ссылку на статью, опубликованную в «Алтайской Правде». Открыла… и увидела фотографию молодого дяди Васи с копной черных волос!

Если бы не фотография, может, я еще и засомневалась, что речь в статье идет именно о дедушкином друге. Тем более в материале рассказывалось, что после Великой Отечественной войны о Кобеце ничего не было слышно. А я-то его помню таким, как на фотографии, только чуть постаревшим! Это были уже 60-70-е годы 20-го столетия! А впрочем, лучше прочитайте статью сами, подписанную Владимиром Нейштадтом.

ТАЙНА СУДЬБЫ

Эта фотография - из шахматно-шашечной газеты "64" за 24 февраля 1937 года, вышедшей под шапкой "Да здравствует непобедимая армия страны социализма!" Весь тот номер посвящен шахматам в Красной Армии (в честь ее 19-й годовщины).

Среди прочих шахматных звезд РККА упоминается и этот молодой человек с ромбами на петлицах, с волевым подбородком и копной густых волос: "От беспризорника до слушателя Военно-воздушной академии и проблемиста (то есть сочинителя задач, а проблемами их именуют на шахматном западе. - В.Н.) с международным именем - таков путь Василия Дмитриевича Кобеца.

Он родился в 1909 году. Шести лет от роду потерял родителей. Был отдан в приют. Оттуда бежал, около четырех лет странствовал по России. В 1921 г. Кобеца определили в Минскую профшколу. Он успешно окончил ее в 1925 г., получив квалификацию слесаря. В школе же он вступил в ряды комсомола.

Сейчас В.Д. Кобец - член партии, слушатель пятого курса Военно-воздушной академии РККА.

С шахматной игрой он познакомился в 1924 г. и тогда же заинтересовался композицией. Он начал составлять задачи и вскоре добился крупных успехов. В 1927 г. Кобец завоевывает третий приз на большом международном конкурсе Кечкеметского шахматного клуба. В том же году он добивается первого приза в международном конкурсе "Шахматного листка" (предшественник знаменитого журнала "Шахматы в СССР" - В.Н.). Всего Кобец составил около 300 задач, завоевал 15 призов и много почетных и похвальных отзывов..." (Деятельная натура, Василий Кобец и в академии "насаждал" шахматы. В том же номере "64" отмечаются его заслуги как организатора матчей слушателей академии им. Жуковского с другими военными академиями, авиационным институтом, причем "из всех матчей Воздушная академия вышла победительницей с хорошим счетом").

Автор заметки о Кобеце - корреспондент "64" Петр Муссури (кстати, также сочинявший шахматные задачи) вскоре будет расстрелян как "враг народа". А как сложилась судьба героя этой публикации? Тайна сия велика есть... В послевоенной шахматной периодике его имя не значится. В начале 80-х ведущий "Игротеки", будучи в Москве, поинтересовался судьбой Кобеца у известного советского историка шахматной композиции Е.Умнова. "Перед самой войной, - сказал он, - была расстреляна большая группа офицеров - летчиков Московского военного округа, и есть версия, что в той группе был и Кобец".

Лет пятнадцать спустя в мемуарах отставного генерала "секретного фронта" Павла Судоплатова "Разведка и Кремль" я прочел: "В мае 1941 года немецкий "Юнкерс-52" вторгся в советское воздушное пространство и незамеченный благополучно приземлился на Центральном аэродроме в Москве, возле стадиона "Динамо". Это вызвало переполох в Кремле и привело к волне репрессий в среде военного командования: началось с увольнений, затем последовали аресты и расстрел высшего командования ВВС".

В войну Судоплатов был начальником Четвертого (разведывательно-диверсионного) управления НКВД - НКГБ. Как нежелательный свидетель впоследствии провел 15 лет в тюрьме. Мемуары надиктовывал уже в преклонном возрасте. Многое из его книг экспертами подвергается сомнению, не соответствует рассекреченным документам. А из рассекреченного по тому чрезвычайному происшествию, когда Ю-52 безнаказанно пролетел по маршруту Белосток - Минск - Смоленск - Москва, следует, что арестован был генерал-лейтенант авиации Петр Пумпур, незадолго до этого ЧП он был снят с должности командующего ВВС Московского военного округа. 23 марта 1942 года Пумпура расстреляли в Саратове, в тот черный для Красный Армии день там же были расстреляны еще 45 арестованных, "числящихся за НКВД". Почти половина из них были высокими чинами Военно-воздушных сил РККА. Кобеца в том страшном списке нет. Версия  о его гибели по сфабрикованному перед войной "делу" летного комсостава не соответствует действительности? Или информацию о нем еще таят спецхраны? Ни одна из поисковых систем всезнающей "всемирной паутины" не откликается на запрос: "Василий Дмитриевич Кобец". Этой публикацией "Игротека" вводит его имя в Интернет-пространство, что, возможно, поможет разгадать тайну его судьбы.

Я – журналист. Поэтому привыкла перепроверять факты. Так нас учили в университете, так нас научила журналистская профессия.

Позвонив коллеге по работе на радио Павлу Райгородскому, который увлекался шахматами, спросила, слышал ли он что-нибудь о В.Д.Кобеце. Оказалось, что да! Павел дал мне номер телефона известного гроссмейстера, главного редактора популярнейших в советское время изданий о шахматах - Юрия Львовича Авербаха. Он также является главным редактором Большой шахматной энциклопедии, в которой мы с Павлом, к своему  изумлению, не обнаружили статьи о В.Кобеце.

С волнением  я  набрала номер    этого уже немолодого человека: как он отреагирует на звонок незнакомки?

Я представилась. Рассказала, что пишу книгу о дедушке – Василии Яковлевиче  Ходакове, и интересуюсь, знал ли он Василия Кобеца? «Конечно же! - воскликнул  Юрий Львович, - очень хорошо!». И стал рассказывать о В.Д.Кобеце, каким он был скромным и симпатичным человеком, и прекрасным шахматистом.

- А то, что в шахматной энциклопедии вы не нашли его имя в отдельной статье, - продолжал Ю. Л. Авербах, в этом нет никакого криминала. Его имя запечатлено в разделе, который рассказывает о выдающихся советских «шахматных композиторах» - Вы, наверняка, слышали о людях, которые, подобно композиторам, создавали шахматные партитуры?

Да, я слышала о таких людях и, благодаря своему дедушке – Василию Яковлевичу Ходакову, была знакома с одним из них – Василием Дмитриевичем Кобецем. Думаю, многие бы хотели знать также хорошо, как и я, одного из талантливейших «шахматных композиторов» уже прошлого, 20-го века! Дядя Вася исчез из нашей жизни внезапно, как и появился, словно сказочное видение, оставив свой след в  моей душе и арбатской квартире...

В следующих записках попытаюсь расширить и эту главу, поместив в записки несколько шахматных композиций В.Д.Кобеца.

И  последний персонаж моего повествования - писатель Виктор Васильевич Полторацкий (Погостин), с которым наша семья была знакома тоже через Василия Яковлевича Ходакова.

Родился В.В.Полторацкий 18 апреля 1897 года в городе Полторацке, из жизни же ушел в день Победы – 9 мая 1982 года.

К нему мы частенько заходили с дедушкой в ту часть огромного здания магазина «Диета» (ныне ресторан «Му-Му»), которая шла вдоль Плотникова переулка. Кто помнит то место, окна писателя были как раз над «Кулинарией». Квартира была небольшой, но очень презентабельной с удобным кабинетом для работы.

Фотографию Виктора Васильевича Полторацкого нашла в Интернете. Таким я его хорошо помню.

Дедушка брал меня с собой. По дороге, а было до Полторацкого ходу всего-то минут пять-десять, рассказывал, чем интересен и знаменит этот человек, а потом, уже в квартире Полторацкого, расставлялись на доске шахматы, и начинался поединок, сопровождавшийся неспешным разговором: над чем работаешь, что появится в скором времени в печати, и так далее.

Чувствовалось, что В.Я.Ходаков и В.В.Полторацкий не случайные знакомые, что жизни их где-то пересеклись. Возможно, это тоже были дороги Великой Отечественной войны.

Немало книг посвятил Полторацкий именно этому тяжелому периоду истории страны. Вот небольшой отрывок из его книги «Рамонь».

В июле 1942 года, когда завязались бои под Воронежем, туда с другогоучастка фронта был переброшен Н-ский артполк. До Ельца артиллеристы ехали  поездом, потом выгрузились и дальше пошли через Задонск по шоссе. Шли ночью. А ночи в том году были жаркие, душные. Люди задыхались отпыли. Кругом лежали серые, выгоревшие от зноя поля. В жесткой травекричала какая-то птица, и крик ее был похож на человеческий голос, просивший «пить, пить»…

Порой на шоссе возникал прерывистый, ноющий звук немецкого самолета. Тогда поспешно гасились цигарки, прекращались разговоры, словно сверхумогли их услышать, и люди с тревогой вглядывались в неверное темно-синее небо. Но звук удалялся и пропадал. Все облегченно вздыхали. Раза два колонну бомбили. Впрочем, все обошлось благополучно. Осколками убило лишь двух лошадей. Их выпрягли и оставили в кювете возле дороги.

К концу третьей ночи полк повернул с шоссе на проселок, на рассвете вошел в маленький, раскинувшийся над рекой городок. Здесь остановились на отдых. Орудия, повозки, машины разместились за городом в роще. Подъехала походная кухня. Стали готовить солдатский завтрак. В ожидании его утомленные бойцы прилегли, кто прямо на траву, кто на разостланную палатку. Командир 6-го орудия Андрей Сотников, высокий сутуловатый мужчина лет тридцати, с осунувшимся, серым от пыли лицом, сказал ездовому Хабибулину, чтобы тот, когда будут раздавать завтрак, получил бы и на него, а сам  неторопливой походкой усталого человека пошел к городу. Этот маленький, тихий, зеленый городок привлек Сотникова каким-то совершенно мирным уютом, от которого он уже отвык за долгие месяцы войны. Словно детством повеяло на него от заросших травой улиц, от крашеных палисадников и старых резных калиток.

До войны Сотников жил в Чернигове. Гитлеровцы сожгли этот город до тла. В Чернигове у него была семья. Жена и двое детей. Мальчик идевочка. Сотников оставил их в первый месяц войны, когда пошел в армию. Где семья теперь, он не знал, хотя надеялся, что Катя с детишками выбралась из Чернигова. Он разыскивал их, посылая десятки запросов в разные учреждения, ведавшие эвакуацией, но ответов пока не получил. Война сломала, исковеркала жизнь этого человека. Разрушила его семью, сожгла его дом.

В.В. Полторацкий в библиотеке работает над фронтовыми заметками

Детство, юность, школьные годы Виктора Васильевича Полторацкого прошли в Гусь-Хрустальном Владимирской губернии. В 1927-1928 годах он учился на рабфаке во Владимире, участвовал в работе литературной группы начинающих писателей. Первые его шаги в литературе были связаны с поэзией, в 1928 году во Владимире вышел сборник его стихов. Дальше, после того как отучился вЯрославском педагогическом институте, стал работать в Иванове сотрудником газеты "Рабочий край" и журнала "Пламя". В 1940–ом стал специальным корреспондентом газеты "Известия", бывал на фронтах Великой Отечественной войны, участвовал в сражениях. А по окончании войны отправился в творческую экспедицию по городам России, побывал и во многих странах мира. Много писал. За книгу очерков "В дороге и дома" В.В. Полторацкому в 1951 году была присуждена Государственная премия СССР. С 1956 года стал главным редактором журнала "Современник". А в 1958-1961 годах - редактором газеты "Литература и жизнь".

Безусловно, столь короткие биографические данные о Викторе Васильевиче Полторацком мало, что могут рассказать об этом красивом и талантливом человеке, а тем более о той дружбе, которая связывала писателя с дедушкой - Василием Яковлевичем Ходаковым. Но почитать его книги – можно, они того стоят.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Конечно, вы понимаете, друзья, что эти мои записки - лишь начало большой работы над книгой воспоминаний. Повторюсь, они  являются моим посвящением потомкам, нашим внукам и их детям тоже.

Кто знает, вдруг записки эти положат начало исследованию славного рода Невраевых (я-то уже понимаю, насколько интересна его история). Возможно, подобно нам, дети наших детей займутся этой потрясающе захватывающей и нужной работой, чтобы знать свои корни, и понимать, откуда ты, Человек, появился на этой Земле?!

Я же счастлива, что передаю хотя бы часть знаний, уже есть за что зацепиться. В будущем надеюсь найти материалы о Потаповых Николае и Лидии, о Павле Мануйлове – главном редакторе журнала «Охота и охотничье хозяйство», народном художнике СССР Борисе Рыбченкове и других друзьях и соратниках любимого деда Васи.

Вот и все! До скорой встречи!

Наталья Невраева (Наумова),

Москва, апрель 2009 года.

Страница 7 из 7

You are here: