Кикины

История семьи. История рода

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Дети с Арбата

«МОЙ ДОМ -  МОЯ КРЕПОСТЬ»

…Начнем с «крепости», которая, понятное дело, связана с прочностью стен и замков! «Там, где спрятаны огромные состояния - крепкие стены просто необходимы!?», - скажите вы, уважаемые читатели, и будете правы. Однако остроумные англичане, благодаря которым мы знаем эту классическую формулу: «Мой дом – моя крепость», заботились, думаю, не только о сохранности своего капитала, а и о надежности и крепости семейных уз, нравственных устоев общества и так далее, и тому подобное. Именно по этой-то причине я и использовала эту крылатую фразу. Какое могло быть состояние после  войны!? Притеснения, разор - вот и весь капитал!?

… ДОМ на Арбате, 51, где прошло детство и юность, арбатские переулки и дворы - для меня, моей старшей сестры, родителей, соседей и всех, кто приезжал к нам – были больше, чем все крепости мира! В нашей квартире никто не испытывал призрения и жестокости «победителей» по отношению к «побежденным».

Всегда многолюдный, теплый и уютный наш дом, радушно принимал в свои объятья всех, кто нуждался в добром слове, горячем  крепком чае, в простом человеческом участии и общении. Конечно же, этот особый мир создавали взрослые. Пройдя тяжелейшую школу жизни, находясь в сложнейшем, порой крайнем положении (сталинские, послесталинские репрессии), они, несмотря ни на что, не потеряли чувства собственного достоинства. Обладали искрометным чувством юмора, ребячьей шаловливостью и умением радоваться. Наш дом был наполнен доброжелательностью и уважительностью. Поэтому, наверное, в детях Арбата неизбежно укреплялось сознание, что мы в этой жизни что-то значим!

Память - удивительная штука: достаточно мимолетного ощущения, чтобы в  деталях вспомнить мгновения своей жизни! Я помню все запахи: улицы, дворов, нашего подъезда, квартиры, комнат… Ведь нет ничего предосудительного, когда запах любимых духов, преследует вас всю жизнь? Правда? И запах стал для меня - знаком памяти.

Но не только. Память об Арбате и его обитателях сопряжена с радостью восприятия окружающей действительности. Происходившее много лет назад, вовсе не утратило со временем своей остроты и прелести, потому что память сердца – самая крепкая!

Постараюсь быть немногословной, хотя очень жаль упускать некие подробности своей жизни и жизни сестры Ларисы.

В нашем доме, который раньше, до революции 1917 года, был доходным домом  Хитрово, в анфиладах огромных квартир, поделенных в советское время на комнатки-клетушки, жили и «бывшие», и самые простые люди, «с» образованием и «без». Вечерами, после работы, жильцы «коммуналки» - представители разнообразных сословий, встречаясь на общей кухне у газовых плит и кастрюль во время готовки, иногда предавались словесным баталиям, завершавшимися рукопашными боями с нецензурной бранью как с той, так и с другой стороны. А затем, спустя некоторое время, столь же бурно, начиналось всеобщее братание! Непростая жизнь диктовала свои правила…

Квартира №44 на четвертом этаже дома №51, внешне, пожалуй, ничем не отличалась от других. Преимущество ее было в том, что все ее комнаты располагались по одну сторону. А по другую - было огромное пространство - длинный  коридорище – наша гордость и  радость!!! Да, да, потому что именно в этом коридорище происходили все наши игры, забавы, шалости и розыгрыши. Мы устраивали настоящие гонки на велосипедах, для этого было место!!!

Наши родители же использовали коридор по-своему - в качестве некой подсобки, где складывались ненужные вещи. Комнатенки-то были небольшие! А иногда - в профилактических целях. Всех нас дружно поили противными лекарствами и усаживали рядком на горшки выводить вредные  мерзости! Это было вполне оправданно: ведь мы общались постоянно друг с другом - играли вместе, вместе  учили уроки, ели. «Соблюдение  сангигиены», по  тем  временам, было важным и необходимым правилом. Наше детское сообщество чем-то походило на детсад или коммуну.

Написала «детсад», и подумала, нынешнее поколение может понять меня не совсем точно. Взрослое население квартиры, включая родителей, никогда не обращалось к нам в уничижительной форме, не старалось «пнуть» лишний раз перед сверстниками. Поэтому, мне кажется, во всех нас, к счастью, с малолетства, привилось чувство собственного достоинства, которое мы носим в себе по сию пору. Впрочем, это и определяет нашу любовь и память души ко всем без исключения, кого уже нет рядом! Они подарили нам, действительно, счастливое детство!

БОЛЬШОЕ - ВИДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ!

…Я помню себя с трехлетнего возраста. Какой переполох был в нашей квартире, когда в 1953 году умер Сталин!? (Рождена я 15 февраля 1950-ого).
В одной из комнат  жила семья Сахатских, приехавших с Украины: тетя Нина, дядя Витя и их дети - Ольга и Лена, которые несколько старше меня. Мы знали и их многочисленную родню.
И вот однажды к моей бабуле - Александре Викторовне Ходаковой, прибежала встревоженная тетя Нина Сахатская, которая громко голосила и плакала: «Как мы теперь без Сталина будем?!». Тогда-то и запомнилось мне, трехлетней девочке, это событие на всю жизнь!

Удивительно, почему помню (мала была), как приехали Сахатские на Арбат с Украины: с мешками, тюками, хорошо помню и маму Виктора Михайловича Сахатского – уже пожилую Анну Макаровну.
Тетя Нина, жена  дяди Вити, с нашей бабушкой – Александрой Викторовной - дружила, хотя разница в возрасте была приличной. Если тетя Нина для  детишек квартиры готовила обед, бабушка гуляла с нами по Арбату, Гоголевскому бульвару или в сквере у школы имени Поленова, тогда она так не называлась. Иногда женщины менялись ролями. Стол накрывался в любимом коридорище.

Миша Крапивин в феврале 2008 года вспомнил ритуал поздравления с днем рождения, который был заведен в нашей квартире. Он рассказал, как рано утром, когда он еще валялся в постели, его мама – тетя Катя – стала будить: «К тебе пришли». Мишка открыл глаза и увидел наряженных, с красивыми бантиками девочек-соседок с подарками, которые выстроились друг за другом по-старшинству. Первой поздравляла Леночка, затем Оленька Сахатские. Дальше моя старшая сестра Ларочка. Замыкала шеренгу самая тогда  маленькая я – Наташа. А вечером все приглашались на чай с конфетами и пирожными. Пирожные были вкуснющие! Рядом с первым подъездом дома №51 на Арбате была одна из лучших в Москве «Булочных».

…А теперь, о том, кто, где располагался в арбатской квартире.

В первой, совсем малюсенькой комнатке, где повернуться-то было невозможно, каким-то удивительнейшим образом уживалось сразу четыре человека - семья Крапивиных: муж с женой и двое мальчиков - взрослый Алик (Алика помню высоченным и худым) и чуть постарше меня –  Мишка (пухленький). Запихнуть четверых в небольшое по площади пространство в то время было под силу лишь великому иллюзионисту ХХ века Эмилю Кио. В пятидесятых годах широко был  известен фокус, когда Эмиль Кио предлагал десятку ассистенткам забраться в небольшую коробку. И надо же, все в ней помещались!? Тогда цирк, где происходило выступление замечательного артиста, взрывался аплодисментами. А Крапивины проделывали этот «трюк» ежедневно без всяких оваций, умудряясь еще приглашать к себе на различные празднества друзей и соседей по квартире!

Дальше была просторная комната Сахатских, о них вкратце я уже написала выше.

А еще дальше, в двух комнатах, жили Поповы – люди уже пожилые. Детей у них не было, и они не проявляли к нам особого интереса. Тогда мне казалось, что они по отношению к детскому населению квартиры, находятся в некоторой оппозиции. Наверное, это ощущение возникало лишь оттого, что мы были детьми! За глаза я называла Валентина Филимоновича, главу этого для меня загадочного семейства, Лимоновичем, а его двоюродных сестер - Валентину Степановну и Зинаиду Степановну (известной  в истории фамилии  Карра) - «божьими одуванчиками», хотя таковыми, как выяснилось с моим взрослением, они не были. По квартире ходили  легенды о прошлом этих жильцов. На самом деле, было отчего! К сестрам, как оказалось, в послевоенные годы заходила вдова Ф.Э. Дзержинского. (Опять же добавление Михаила Крапивина).

Наш дедушка - Василий Яковлевич  Ходаков, будучи в прошлом «не из простых», с уважением относился к Поповым, часто ведя с Лимоновичем интеллектуальные беседы. Валентин  Филимонович очень любил классическую  музыку. У него была великолепная и редкая по тем временам коллекция пластинок. Особое предпочтение сосед отдавал исполнительскому искусству Рихтера. Прослушивание по вечерам через стенку - одна из наших комнат была за той, что занимал Лимонович - записей сонат Бетховена в исполнении Рихтера, особенно «Лунной», было для меня и старшей сестры Ларисы своеобразным дополнительным музыкальным образованием. Мы к тому времени с ней уже учились в музыкальной школе и начали кое-что понимать в музыке. Центром Вселенной в моем понимании - был и навсегда останется дедушка - Василий Яковлевич Ходаков (1903 г. р., город Ржев).

БАБУШКА

Всегда рядом - бабушка – Александра Викторовна Ходакова (в девичестве Самохвалова, 1905 г.р., Вышний Волочок). Трудно представить эту пару разделенной. Встретились они еще совсем юными.

В углу слева А.В.Ходакова, а В.Я. Ходаков со своими сестрами Ниной и Тамарой. 30-е годы, Хабаровск, ( часть фото использованы из собрания фотоальбома на kikin site c разрешения его автора, троюродного брата А. Кикина).

Без бабушки, человека от природы интеллигентного, самобытного, тактичного и невероятно терпеливого, жизнь в двух небольших арбатских комнатенках была бы для нас невозможной. Бабушка не ходила на службу, отдаваясь детям без остатка, создавая особую атмосферу дома! Была отменной хозяйкой. Готовила, как «в лучших ресторанах»! Именно так все и характеризовали ее кулинарные способности! А у нас каждый день кто-то обязательно «останавливался». Готовила бабуля не просто каши и всякую-всячину, а изыск. Да и дедушка был капризен в еде и брезглив, поэтому бабуля старалась каждый день удивить его новыми яствами. Мне кажется, кто приезжал на Арбат, считал, что так и должно быть. Гостеприимство было естественным. Нина Соколова (Ходакова) - дочь Виктора Ходакова, младшего брата дедушки - Вити, (т.е. моя молодая тетя), в 2008 году при встрече со мной отметила, что «Арбат и дядя Вася были связующим звеном нашей многочисленной родни. Всегда всех с радостью и почтением принимали». Никто из приезжих не задумывался, что у московской родни могут быть сложности. Однажды бабушка Шура как-то с укоризной обмолвилась: «Хоть бы мешок картошки привезли из Тамбова», памятуя о том, что тамбовская картошка вкуснее любой другой. Об этом также вспомнила Нина. Мы же с сестрой Ларисой это бабушкино отчаяние хорошо помнили, нужда доставала.

Бабушка многое рассказывала нам о своем и дедушкином прошлом. Например, как, будучи еще в Вышнем Волочке (а бабушка из семьи рабочих ткацкой фабрики известных промышленников Рябушинских), ходила на вечерние концерты. Концерты устраивались летом в барском саду специально для рабочих фабрики. Когда пели артисты, им всегда смешно вторили из прудов усадьбы лягушки!

Александра Викторовна знала много русских поговорок, присказок, старых песен. Пела низким мягким грудным голосом. Рассказывала, когда они уже с дедом жили вместе в Ржеве, в имении его родителей, бабушка Филисите-француженка, плохо говоря по-русски, покрикивала: «Уберите сейчас же, свинина бегает по саду!», имея в виду не мясо, а животное. Бабушке, конечно же, доставалось – она была из рабочих, не дворянских кровей, но дедушка и его братья оберегали Шурочку, да и сама она была терпеливицей великой! Стелла – была вторым ребенком в семье, долгожданным и любимым! Первый, Николай, умер в младенчестве!

Совсем  молоденькая   Александра  Викторовна  Ходакова

Совсем молоденькая Александра Викторовна Ходакова

Мама  с  любимой дочерью Стеллой. Примерно 1937 год.

Мама с любимой дочерью Стеллой. Примерно 1937 год

 

 

Страница 2 из 7

You are here: